А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Онлайн библиотека

Авторизация на сайте Логин: Пароль: Регистрация Поиск книг по сайту Внимание Реклама!

6. ПРАВО ВЕРНУТЬСЯ

Мы молчали. Экскурсовод не шевелился, сидел в кресле, запрокинув птичье лицо. Отдыхал?

— Так что же, мы все — будущие знаменитости? — спросил Тимур.

Инга взглянула на него и сказала печально, задумчиво:

— Великий полководец Тимур…

— Великий художник! — отрезал он. Пояснил: — Я рисовать любил… очень.

— Какие вы… гады… — вдруг сказал Толик. Он уже пришёл в себя и сидел на полу рядом с моим креслом. — Ну ладно, хотите нас завоевать… Чушь, тупость… Но это было, всегда было на Земле. А вот заставлять детей убивать друг друга…

Это прозвучало непривычно, тем более от Толика. Мы никогда не признавали себя детьми. Мы так хотели быть взрослыми… А человек становится взрослым, когда перестаёт этого хотеть.

— И это было, — спокойно ответил Экскурсовод. — Всегда. Во все времена. Дети дрались друг с другом, завоёвывая место под солнцем. Дети убивали друг друга — не всегда физически, чаще духовно. Жизнь давала им оружие, время устанавливало правила и учило их нарушать. Мы только взяли на себя роль хозяев Жизни и Времени. Она не слишком приятна, эта роль. Наши правила жёстче — но они честнее. Мы выбираем тех, кто пригоден для нас. А ваши правители выбирают тех, кто нужен им. Всегда. Во все времена.

— Но там мы не убивали! — закричал Толик. — У нас не было мечей!

— Были. И настоящие… Мечи с клинками из слов и поступков. Они ведь тоже убивают, эти клинки.

— Экскурсовод, — тихо сказал я, вставая с кресла. — А ведь ты умнее, чем хотел притвориться.

Он тоже встал. Перья на лице пришельца начали топорщиться.

— Ты тоже, командир людей. Ты умеешь любить и ненавидеть, в этом твоя сила. А я лишь знаток… языка и людей. Умеющий менять поведение.

— Где гиперпереход на Землю, щегол? — с яростью произнёс я. — Где?

— Гиперпереход гаснет после прекращения подачи энергии, — медленно ответил он.

Ненависть сделала меня умнее.

— Как долго он гаснет, сволочь?

— Полцикла.

Мой меч прижался к горлу Экскурсовода так быстро, что на пол упало несколько шоколадных перьев.

— Переведи на наше время!

— Шесть-восемь часов, — неохотно произнёс пришелец.

— Где он?

— За стеной, — с почудившейся мне издёвкой сказал Экскурсовод. — Стена поднимается по сигналу пульта. Пульт обесточен.

Я беспомощно посмотрел на ребят. И увидел Тимура с излучателем дежурного лотанца в руке.

— Динамита нет, обойдёмся этим, — произнёс он. — На что тут можно нажать?

…Стену разбило ещё эффектнее, чем входную диафрагму. Может быть, Тимур случайно дал большую мощность?

За искорёженной сталью была совсем маленькая комната. С полками по стенам, где в беспорядке лежали одежда и чемоданы, связанные шпагатом книги и портативные магнитофоны. И несколько фотоаппаратов в кожаных чехлах.

В центре комнаты, мерцая зеленовато-голубым светом, плавало без всякой опоры круглое зеркало метрового диаметра.

Обжигаясь о горячий металл, я забрался в комнату. Подошёл к светящемуся кругу.

Это было не зеркало. Дрожащая плёнка, колеблющийся воздух, облачко цветной пыли. Зыбкий круг, за которым качались тёмные сосновые ветви и топорщилась желтеющая осенняя трава. Неуловимая грань, за которой был крутой склон, спускающийся к шоссе, и заходящее солнце, отражающееся в прозрачном бутылочном осколке.

— Он? — прошептал я.

Экскурсовод был рядом — его втащили за мной Крис и Тимур.

— Он.

— Как пользоваться?

— Просто войти.

Войти! Просто войти! И вернуться на Землю! Меня охватил смех. Я коснулся пальцами мерцающей плёнки — и почувствовал холод земного ветра. Он пахнет осенью, этот вечер. Он рядом, за гранью гиперперехода. Ветер не хочет врываться в душные каюты корабля, он ждёт нас. Мы придём.

— Кольцо сужается, Дима, — Крис коснулся моего плеча.

Я вздрогнул. Да, кольцо стало сантиметров на пять уже. Ещё полчаса — и оно исчезнет. Ещё десять минут…

И в него будет невозможно пролезть.

— Как его остановить? Как? Говори! — я затряс Экскурсовода, вцепившись в мягкие, покрытые скользким пухом плечи.

— Реактор разрушен. Переход погаснет, — безразлично сказал он.

Я повернулся к ребятам, выпустив пришельца. Поймал взглядом Ингу. Кивнул. Она вздрогнула.

— Потом… Пусть другие, Дима…

— Не время, — умоляюще сказал я. И вдруг закричал: — Лезь! Быстрее, дурочка!

Тимур подхватил Ингу за пояс, с неожиданной силой поднёс к колеблющемуся на полуметровой высоте кружку. Ему помог Крис, прошептал:

— Лучше ногами вперёд… не ударишься…

— Ногами? — Тимур нахмурился.

— Чушь…

Я смотрел на Экскурсовода.

— Всё верно? Если с ней что-то случится… Ты же чувствуешь боль? И умеешь страдать?!

— Всё нормально, — вяло сообщил он. — Я понимаю…

Инга вскрикнула, когда её ноги вошли в мерцающую синеву. Крис с Тимуром замерли.

— Отпускайте, — ловя взгляд Инги, приказал я.

Она исчезла. Я посмотрел на Риту:

— Давай…

Но Рита не спешила. Она вопросительно смотрела на Криса.

— Ты идёшь?

А Крис вдруг покачал головой.

— Нет. Если мы уйдём, то кто объяснит ребятам, в чём дело? И проследит за этим… пернатым. Я остаюсь.

Рита почему-то улыбнулась:

— Я с тобой… мой командир. Мы с тобой.

Я бессильно смотрел на них. Прошептал:

— Крис…

Он улыбнулся:

— Как же я без ребят, Дима? Я ведь командир. Раз ты уходишь…

— Я?

— Ты.

— А… Тим?

Тимур виновато развёл руками.

— Димка, двоих Тимуров на одну Землю будет много. Я ещё с этим не разобрался… — он взмахнул излучателем. — Да и корабль интересный… Возьми на память.

Он снял с плеча перевязь со своим «самурайским» мечом.

— Сувенир.

Я не мог ответить. Меня душили слёзы. Я лишь сорвал свой меч, протянул Тимуру. И тут Толик закричал, хватая меня за руку:

— Идиоты, оно же совсем маленькое!

В круге теперь было сантиметров сорок диаметра. А может и меньше. Светящееся пятнышко в стальной клетке.

Крис, Тимур, Толик — они подсадили меня, подтолкнули к узкому отверстию перехода. Вначале я почувствовал холодный ветер, коснувшийся лба. Затем увидел заросший травой склон и почувствовал головокружение — теперь меня тянула к себе Земля. Сильные руки толкнули меня вверх — из мира Островов вниз — на Землю.

Тщетно пытаясь притормозить, я покатился по крутому холму. Вот так, в падении, я и покинул мир Сорока Островов.

Моё движение остановил ствол какого-то дерева. Я больно врезался в него головой.

…Когда я пришёл в себя, всё тело болело, как после дежурства на восточном мосту. А чья-то рука лёгкая и прохладная, всё гладила меня по лицу.

— Инга, — не раскрывая глаз, прошептал я. — Извини, что я на тебя кричал…

— Я понимаю, — помолчав, ответила она.

Мы были на середине склона, между вершиной холма и пустой безлюдной дорогой. Инга сидела, прислонившись к злополучной сосне, и держала мою голову на коленях.

— Инга, — глядя ей в лицо, легко и беспечно прошептал я. — А ведь мы так и не спросили, что это была за планета. Луна, Марс… Или соседняя звёздная система…

Она кивнула. Я посмотрел вверх, пытаясь найти пятнышко гиперперехода. И не нашёл. Может быть, его видно лишь изнутри?

— Как ты думаешь, они восстановят переход? — спросил я.

Инга пожала плечами.

— Не знаю… Дима, мы не виноваты?

— В чём?

— Ну… они остались там…

Я смотрел на пустое шоссе.

— Они слишком привыкли, Инга. Острова — это уже их мир.

— И наш.

— Немножко.

— Но мы на Земле… — Инга не договорила. Выше по склону возник, появившись из воздуха, из ниоткуда, деревянный меч. Покачался без всякой опоры и упал на траву.

— Мы на Земле, — повторил я. Встал и пошёл вверх, за мечом.

7. ДОМ

Мы вошли в город под вечер. Спустились по тянущейся с гор дороге мимо садов, без сомнения южных, с усыпанными огромными красными яблоками деревьями. Не удержавшись, я сорвал пару.

Шагая по тёплому, нагретому за день асфальту, мы вгрызались в сочные, безумно сладкие плоды и время от времени начинали беспричинно хохотать. Впрочем, почему беспричинно? Мы были на Земле. Дома. Мы вернулись.

Окраину мы увидели издали. Какой-то микрорайон — девяти и двенадцатиэтажки с неторопливо загорающимися квадратиками окон. Я ещё не знал, что мы будем делать — стучаться в первые же квартиры, искать отделение милиции или рассказывать о себе учёным. Но это тоже ничего не значило.

Мы были дома.

Перед одним из зданий, в пустынном, узком дворике, я увидел ухоженную круглую клумбу. Инга шла чуть впереди, не глядя на меня…

Искушение оказалось слишком велико. Я торопливо сорвал несколько цветов. Бледные осенние хризантемы, пожухшие от близости автодороги, казались мне прекраснейшими в мире цветами. Догнав Ингу, я взял её за руки.

— Инга… Там ведь не было цветов, на островах… Ну, в общем… Возьми…

Мы замерли, неловко держась за руки. Нас разделял лишь крепко сжатый обоими букет. Я чувствовал тонкие, тёплые пальцы, касающиеся моей ладони.

— Инга, я никогда не дарил цветов…

Мы смотрели друг другу в глаза. И даже в темноте я видел своё отражение в её зрачках. Совсем рядом. У самого лица.

— Я никогда никого не целовала, Дим…

Я даже не почувствовал её губ. Я был словно в тумане, я проваливался в бездонную пропасть, кружилась голова и тело буравила мелкая дрожь. Запах её волос, запах яблок, невесомое, сладкое касание губ — всё сливалось в один бушующий круговорот.

— Дима…

— Инга…

Мы оторвались друг от друга, как умирающий от жажды отбрасывает полупустую флягу. Боясь захлебнуться…

Инга растерянно обернулась, кивнула на скамеечку у подъезда. Спросила:

— Сядем?

Мы не искали места для новых поцелуев. Ярко освещённая фонарями скамейка была для этого неподходящим местом. Нам нужно было опомниться от первого…

Вокруг была тишина и наползающая ночь. Лишь изредка шумели проносящиеся по дороге машины, звук был приглушённым и виноватым. Даже они не хотели нам мешать. Мы молча смотрели друг на друга. Словно видели в первый раз. Или — в последний.

Шаги и торопливый разговор, прерываемый визгливым хохотом, послышались с тротуара. Я скосил глаза. И увидел, как к подъезду направляется компания мальчишек. Им было лет тринадцать-пятнадцать, кто-то чуть старше, другие помладше. Весёлая, хохочущая, обнимающаяся компания. Я чуть повернулся, разглядывая их со смутной, неясной нежностью. Я чувствовал себя старше этих ребят на пять, десять, сорок лет. На сорок островов…

Ребята приблизились, и разговор смолк. По нам заскользили любопытные, насмешливые взгляды. Конечно, с нашим видом… Я подтянулся, прикрывая скамейкой дурацкий деревянный меч, висящий за спиной.

Один из мальчишек вдруг резко остановился и шлёпнулся на скамейку рядом с Ингой. Через секунду вся компания, только что направлявшаяся в подъезд, облепила скамейку. Все молчали. Несколько ребят жевали резинку, один медленно доставал из кармана рубашки помятую сигарету. Он повернулся ко мне, лениво спросил:

— Спички будут?

— Не курю, — невольно улыбнувшись, ответил я.

У мальчишки даже лицо изменилось от удивления. Он взглянул на своего соседа.

— Что он сказал?

— Он сказал, что не курит, Валёк, — послушно повторил тот.

Валёк посмотрел на меня ещё удивленнее. И сказал:

— Слушай, зачем тебе такая козочка, если ты не куришь?

Все заржали. А у меня комом перехватило дыхание. Ну почему? Почему?

— Убери руку! — звенящим голосом сказала Инга.

Я дёрнулся. И почувствовал, как несколько сильных рук сжали мне плечи.

— Убери руку! — повторила Инга.

Её сосед лишь ухмыльнулся, не снимая ладони с коленки. В следующую секунду Инга привстала, чуть разворачиваясь… Со сдавленным криком пацан полетел на землю.

— Да, эта козочка не по тебе, — задумчиво решил Валёк. — Вали отсюда, а мы о ней позаботимся.

— Мальчики, шли бы лучше вы сами… — начал я.

Соскочили все, даже те, кто держал меня.

— Как он нас назвал? — утратившим всякую интонацию голосом спросил Валёк. Повторять ему никто не стал. Все смотрели на меня.

— Я в натуре твой прикол не понял, — соскакивая со скамейки и подходя ко мне, произнёс Валёк. — Теперь на метле разъедемся.

— Да ему всё поровну, — ехидно сказал кто-то из-за спины. — Он ниндзя, меч таскает. Вот только картонный, боится мусоров дразнить.

По мечу щёлкнули пальцем. Тонкое, как фанера, лезвие отозвалось глухим стуком. А Валёк шарил в кармане. Когда он вытащил руку, ладонь оказалась обмотанной толстой металлической цепью.

— Извиняться как будешь, чокнутый? Может сразу на мослы встанешь?

— Отвяжитесь, ребята, — попросил я. — Ну отстаньте!

Двое опять приближались к Инге. Остальные собрались у меня за спиной. Валёк одним движением раскрутил цепь на полметра, протянул:

— Ну, начнём…

— Инга, спину!

Я крутанулся, выключая её противника. Второй сразу же метнулся в темноту. Но Валёк лишь оскалился, вскидывая руку с оружием. Тяжёлые стальные звенья описали дугу рядом с моим лицом. Я пригнулся. Цепь в руках Валька с визгом резала воздух.

— Дима, трое!

Я на секунду повернулся назад. Инга уже откинула первого из нападавших и теперь работала со вторым. Я подпрыгнул, пытаясь достать последнего. Достал. И развернулся к Вальку:

— Хватит?

Он ругнулся. Растерянно, зло. И бросился на меня.

«Ребята, южный мост…»

«Костя уже в замке. От раны…»

«Бросьте оружие!»

«Я сам, я хочу домой…»

Удар. Ещё удар. Ещё… Я едва успевал уворачиваться. Удар.

«Обоих вас надо было кончать…»

«Мы не берём пленных…»

«Всегда во все времена».

Ладонь сжалась на эфесе. Я почувствовал, как впивается в кожу стальная насечка рукояти. И выдернул меч из затрещавшей перевязи, распарывая тугие кожаные петли.

Лезвие перерубило стальную цепочку, словно гнилую нитку. Крутящийся обрывок сверкнул, уносясь в темноту. Кто-то взвизгнул. Я вскинул меч — привычным, заученным навсегда движением. Валёк присел, уходя от удара, даже не присел, а рухнул на колени. И получил удар коленом в лицо. Растянувшись на асфальте, он пытался заслониться растопыренными пальцами.

Перехватывая меч двумя руками, я занёс его над дёргающимся телом. Услышал истерический, поросячий визг. И перекрывающий его Ингин крик.

— Не смей!

…Синий свет фонарей плясал на лезвии меча. Скорченные тени расползались по сторонам. Я прикоснулся к клинку. Прошептал, не слыша своего голоса:

— Сволочь… Ты и здесь…

Ладонью обхватив лезвие, я плашмя ударил меч о колено. Лезвие хрустнуло.

— Сволочь…

Я ломал клинок, не чувствуя боли в израненных пальцах.

— Сволочь…

Осколки беззвучно падали на грязную, загаженную землю.

— Ты и здесь со мной… Навсегда, да? Навсегда?

Обломок эфеса нелепо торчал из сжатой, окаменевшей ладони. Я ударил рукой по шершавой каменной стене. Выбивая его из кисти. Слепо шагнул в сторону, натолкнулся на скамейку, где сидел минуту назад, замер, глотая горячий влажный воздух.

— Не надо… Димка… Не плачь, ты же сильный… Ты ведь даже там не боялся. Дима… Не плачь…

Инга всхлипывала, прижимаясь ко мне.

— Всё пройдёт. Правда… Не плачь. Успокойся…

Я опустил голову, зарываясь лицом в её волосы. И тихо засмеялся. Меня била нервная дрожь, и смех судорожными толчками выплёскивался из лёгких.

— Инга… Как смешно, Инга… Я не могу тебя обнять, у меня все руки в занозах. Инга…

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Автор благодарит Ингу, Диму, Тимура, Илью, Сержана, которые помогали писать эту книгу своими советами и самим фактом своего существования.

Он верит, что в детстве, когда каждый двор — остров, а каждая улица — мост в неведомое, однажды не останется места для Игры, в которой убивают.

Спасибо всем, кто понял эту книгу.