erLib.com
 
- На Главную
- Фантастика
- Детективы
- Проза
- Любовные романы
- Приключения
- Детские
- Драматургия
- Старинные
- Oбразовательная
- Компьютеры
- Справочная
- Документальное
- Религия
- Юмор
- Дом и Семья
- Серии и саги

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Онлайн библиотека


Авторизация на сайте
Логин:
Пароль:
Регистрация



Поиск книг по сайту


Внимание Реклама!
 

Жанры: Любовные романы : Современные любовные романы

Русская наследница

Содержание 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Позже он бессчетное число раз терзал себя вопросом: когда? Когда именно это произошло? Почему он не заметил?

Внешне все было как обычно: он все время пропадал на службе и поэтому не знал, где жена бывает днем. Она оставалась такой же молчаливой и задумчивой, но в ее молчании появилось новое значение. Она иногда так мимоходом глянет на него, и он невольно читал в ее глазах: вот, мол, ты ничего не знаешь, а я — знаю…

Он только плечами пожимал.

Потом в доме появились журналы, брошюры с картинками на библейские темы — всякая религиозная беллетристика. Ну, читает и читает. Пусть место комсомола в Светкиной душе займет Бог. Так, видимо, суждено. Многие знакомые Марата, прежде атеисты, особенно матери и жены погибших афганцев, находили успокоение в церкви. У Марата было свое, особенное отношение к этому вопросу. Отец у него был русский, коммунист, и как следствие атеист. Мать по рождению мусульманка. Они оба не могли привить ему религиозных убеждений. Отец — по понятным причинам, мать — чтобы не обидеть отца. Поэтому концепцию религии Шатров вырабатывал сам, путем собственных наблюдений и рассуждений.

Был один момент в его жизни, когда он четко понял: там, в вышине, в недосягаемых глубинах вечности, что-то такое есть. Сгусток силы и мудрости.

Все меняется, люди копошатся внизу, мучаются, судят, убивают друг друга… Но все исчезнет, а этот сгусток останется и будет всегда. Эта мысль пришла к нему, раненному, ночью в горах. Где-то там, под Салангом, дымился разбитый вертолет. Шатров полз, пока были силы, а когда — к ночи — силы кончились, приготовился умирать. Он лежал на спине, звезды были так близко, что казалось — он лежит среди звезд, как среди цветов. Он вдруг почувствовал эффект присутствия, как потом он это обозвал про себя. Эффект длился, возможно, несколько мгновений, а возможно — часы. Он явственно ощущал, что не один сейчас. Глядя в бездонное небо, он вспомнил, что и сам пришел оттуда, что знал когда-то давно то, что называют Богом, сам был где-то рядом с этим сгустком, варился там вместе с облаками в небесной кухне, парил и наслаждался. Да, он вспомнил совершенно ясно: он наслаждался! Чем-то, не жизнью. Смертью?

Родившись на земле — он забыл про Бога. Выходило, все, что было до Афгана, до ночи в горах — его детство, юность, вся его жизнь, — прошло под знаком предательства… Он предал того, кого знал всегда. Отрекся, забыл, отвернулся…

Шатров остро почувствовал боль того, кто смотрит сейчас на него мигающими глазами звезд. В этом виноватом удивлении он погрузился в забытье, а очнулся в госпитале — его подобрали свои, разведка. Он выкарабкался тогда, но «эффект присутствия» не забыл. Поэтому, когда его жена Светка проявила интеpec к религии, он отнесся к этому спокойно. Не подозревал, чем этот интерес обернется для них обоих.

Светка становилась все нетерпимее. Она всерьез протестовала против того, что он смотрит телевизор, читает детективы и ест мясо. Она часами молилась у себя в комнате и как могла ограничивала его в интимной жизни.

Наконец Шатров узнал, что Светка втянута в заезжую религиозную секту. Это открытие для него стало громом среди ясного неба. Оказалось, что она уже успела продать все свои золотые украшения, включая обручальное кольцо, и деньги внести в кассу своей общины. Он заглянул в ее шкаф, тот был почти пуст. Она продала даже свои новые финские зимние сапоги! Это было слишком! Не слушая бурных протестов жены, Шатров пошел разбираться.

Глава общины, довольно здоровый, упитанный детина, опускал глаза долу и шпарил цитатами из Священного Писания. Светка плакала, а «братья» и «сестры» сочувственно утешали ее. А на Шатрова бросали осуждающие взгляды. Их глава называл Шатрова братом и приглашал остаться на собрание.

— Тамбовский волк тебе брат! — огрызнулся Шатров и прямиком из секты направился в ближайшее отделение милиции.

— А там ничего противозаконного, — ответили ему. — Ценности граждане жертвуют добровольно, никакого насилия.

— Да они же там все — зомби натуральные! — кипятился Марат.

— Бездоказательно, — возразили ему. — Нет состава преступления.

Шатров приехал домой злющий, а вот Светка в ту ночь домой не вернулась, осталась в своей общине. Когда он докуривал пятую сигарету, бегая по крошечной хрущевской кухне, пришла соседка, бывшая Светкина подруга, — посочувствовать. А Шатров обрадовался, ему хоть с кем-то о своей беде поговорить надо было. Он был в полнейшем тупике. Соседка и поведала между прочим, что Светка уже третий месяц как беременна, а ему, Шатрову, не говорит. Как бы она ребеночка-то секте своей не задарила. Говорят, у них такие жертвы приветствуются. Утром как ошпаренный понесся Шатров в секту. Внес «круглолицему брату» лепту в размере месячного оклада майора-летчика, и тот выдал ему Светку, надутую и неприступную.

Шатров отнес детективы соседу по площадке и перестал смотреть телевизор. Мясо он ел теперь в летной столовой. Дома старался не идти со Светкой на открытый конфликт, а только и делал, что искал компромиссы.

Он подал командованию рапорт с просьбой о переводе в другую часть, подальше отсюда. Рассуждал Марат в ту пору примерно так: ребенок, родившись, захватит Светку с той же силой, с какой захватывали ее все предыдущие увлечения, то бишь пионерия, комсомол и религия. А для пущей надежности, чтобы «круглолицый брат» не достал ее, нужно их с ребенком увезти подальше, в какую-нибудь Тмутаракань, куда хлеб в вагонах по железке привозят.

А потом, когда все пройдет, Светка станет если не прежней, то какой-нибудь новой. Только не такой, как сейчас!

Командование, рассмотрев его рапорт, порекомендовало учебу в академии. Ну, академия так академия. Он засел за учебники. Светка тем временем округлялась, молилась, ходила на собрания, молчала. Наконец она родила. Шатров торжествовал. Светка теперь полностью привязана к ребенку, а через месяц начнутся занятия в академии — он заберет семью в Москву. Расстояние и время все решат.

Собственно, они уже сидели на чемоданах.

Чемоданы, коробки, связки книг. Посреди этого бардака — кроватка маленькой Инги. В тот день он возвращался с наряда, утром. Еще в подъезде услышал, как пищит его дочь, привычно открыл дверь своим ключом. Его месячный ребенок был в квартире один Насквозь мокрые пеленки говорили сами за себя.

Чемодана со Светкиным барахлом не было. Исчезла и коробка с сервизом, привезенным из Германии. Не было и ковра ручной работы, который Светка покупала в Узбекистане, когда они там отдыхали. Вероятно, ей пришлось вызывать такси… Шатров, когда понял, что произошло, — заплакал. Давился слезами и ничего поделать с этим не мог. Он понял, что проиграл. Он больше не вернет ее. Никогда. На кухне висел отрывной календарь, и на очередном листке Светкиной рукой было нацарапано: «Пойми и прости». В ее стиле.

Он сорвал календарь со стены, заметался по квартире. Нужно было что-то делать. Перепеленать и накормить ребенка. Найти Светку. Он позвал соседку, а сам отправился по следам жены. В помещении, которое снимала община, было пусто. Ему объяснили, что все уехали. Куда — неизвестно. Эта секта вообще ведет кочевой образ жизни. Сегодня здесь — завтра там.

Конечно, он мог положить свою жизнь на то, чтобы найти Светку, отнять ее у секты, разгромить эту общину и стереть с лица земли. Тогда он чувствовал себя способным на это.

Но дома его ждало беспомощное существо, которое требовало заботы. И он вернулся домой. Академия отпадала. Оставаться в части, где все знали его семью, ловить сочувственные, а порой насмешливые взгляды? Нет! Перевестись? Но куда? Скитаться по неустроенным военным городкам с младенцем? Да на свою зарплату, которую к тому же стали выплачивать с задержкой в два-три месяца, Шатров даже няню нанять не смог бы. На мать, перенесшую недавно инфаркт, возложить этот груз он не мог.

После очередной бессонной ночи решение выплыло из сизого дыма прокуренной кухни. Он уволился в запас и устроился в охрану к частному лицу. «Лицом» оказался самый крупный в ту пору в их городе бизнесмен, держащий под своим крылом два банка, завод металлопластики и сеть магазинов. Шатров всюду сопровождал его и от нечего делать наблюдал, подмечал, учился. Того, что ему платил шеф, вполне хватало на двух нянь, которые приходили к Инге по сменам. И оставалось на сносное существование. Но Шатров не привык быть чьей-то тенью. Через год у него уже было кое-какое представление о том, что в России принято называть бизнесом, кроме того, имелись акции, которые он покупал «на всякий случай», по примеру шефа. Когда Инге сравнялось полтора и ее можно было уже отдать в ясли, Марат собрал свои пожитки, кинул их в старые отцовы «Жигули», установил в салоне детское сиденье и отправился с дочерью в областной центр. Там, в детской спортивной школе, он нашел своего кореша-афганца Илью, который работал тренером. Всю ночь они дымили в раздевалке школы, а Инга спала на спортивных матах. К утру Марат уломал Илью все бросить и заняться бизнесом. Илья был всегда легок на подъем. Довольно быстро они нашли и первую в их фирме Голову — преподавателя университета Антона.

Они разыскали его на рынке — Антон торговал кофе и чаем. Преподавателю терять было нечего, кроме собственных цепей, и он нырнул в их авантюру без оглядки. Правда, через пять лёт, купив себе вожделенную «Волгу», Антон затосковал и вернулся в науку. Тогда он уже был спокоен: эти двое не пропадут без него. Они и не пропали. Боже, как давно это было, и было ли? Шатров не любил вспоминать то время. Сегодня — пришлось.

Поначалу бывало так трудно, что спать удавалось не больше четырех часов в сутки. Ночную няню для дочки он себе позволить не мог — деньги съедал частный детский садик, где детей было немного, а обслуживание на уровне. Квартиру он снимал.

Шатров научился варить кисели и каши, штопать колготки, заплетать косички.

Первое время место в душе, отведенное Светке, болело и жгло. Он все надеялся: дверь откроется, и она войдет. Должна же она очнуться наконец. Их новый адрес был у его родителей, у некоторых старых друзей. Но Светка не появлялась.

А потом он понял, что уже не ждет ее. И даже не хочет, чтобы она вернулась. Его жизнь устоялась. Обрела ритм и собственные оттенки. Все в нем было крепко, прочно и если не спокойно, то стабильно. Он вписался в новый поток. И уже не представлял, что может внести в его жизнь непредсказуемая фанатичная Светка. Любить ее он уже не мог — стал другим. Как бы вошел в следующую стадию развития. И на этой стадии, возможно, ему была нужна совсем другая женщина? Хотя об этом Шатров не задумывался. Ему было некогда. И среди возникающих знакомств ни одно не захватило его с головой Возникающие связи лопались как мыльные пузыри, и Шатров никогда об этом не сожалел.

Встречу с Катей поначалу Марат и не расценивал как знакомство с женщиной. Просто Катю прибило к нему, как потерпевшее кораблекрушение судно прибивает к незнакомому берегу. Так было вначале. А потом…

Шатров маленькими глотками пил горячий кофе и посматривал на телефон. Что это? Шантаж? Или просто кто-то решил испортить ему настроение? Последним и единственным известием о судьбе Светки была статья в центральной газете о деятельности секты. По фотографии он узнал главаря — именно с ним Марат разговаривал тогда, давно. В статье содержалось нечто страшное: секта свершила акт самосожжения в одном из городов бывшей братской республики.

И все-таки вновь запиликавший телефон ударил по нервам.

Он поднял трубку и услышал все тот же хрипловатый женский голос.

— Что скажете, Марат Борисович? Соскучились, наверное, по жене?

— Девушка, — стараясь не придавать голосу особых эмоций, проговорил Марат, — меня давно перестала интересовать судьба этой женщины. Наши пути, как вы наверняка знаете, разошлись. Так что каковы бы ни были ваши намерения, они…

— Не горячитесь, Марат Борисович, — усмехнулись в трубке. — Речь идет не только о вашем личном интересе. А ваша дочь? Что она знает о своей матушке?

— Что-о?! — взревел Марат. — Да вы… Да я…

Он почувствовал, как кровь хлынула к голове, а пальцы, сжимающие трубку, похолодели.

— Не паникуйте, — успокоили там. — Девочка не узнает ничего лишнего, если вы поведете себя правильно.

— Что значит — поведу правильно?! — не унимался Шатров. Он лихорадочно соображал. В спальне, в кармане пиджака, лежал блокнот с телефоном знакомого следователя. — Чем таким может заниматься моя жена, черт возьми, если она все-таки жива?

— Да чем угодно… — Похоже, на том конце провода забавлялись его замешательством. — Она может, например, шарить по помойкам в поисках куска хлеба и по подвалам в поисках ночлега. А возможно, она делает карьеру на панели…

Шатров бросился в спальню. Он нащупал блокнот во внутреннем кармане пиджака.

— Ну, для панели, девушка, Светлана, предположим, несколько устарела. Как-никак мы с ней одного возраста…

Прежде всего нужно позвонить на АТС и узнать, откуда звонили.

— Пристрастие к наркотикам — тоже не исключается, а? — рокотал голос. — Дети так эмоциональны… Они не прощают лжи. Подумайте об этом. Ваша дочь, она…

— Что вы от меня хотите? — Шатров опустился на кровать.

— Вот это разговор. Когда вы мне понадобитесь, я сама разыщу вас. Будьте готовы к тому, что нам придется встретиться. Желаю здравствовать, Марат Борисович.

Прежде чем он успел ответить, на том конце провода положили трубку.

Глава 22

Утром из аэропорта привезли Цвигура. Катя видела его лишь одним глазком, издалека. Именно с этого мо мента ее начала подтачивать тревога. Она и не пыталась найти ее причины, просто ждала разговора с Цвигуром и по мере приближения этого неизбежного разговора тревога нарастала, становилась невыносимой, изматывала. Вечером, во время обхода, он даже не взглянул в ее сторону, а врачи окружали светило такой плотной стеной, что ей не удалось подойти и спросить о сыне.

А на следующий день Катю пригласили в кабинет главврача. Там были Цвигур и еще несколько врачей, но когда Катя вошла, все, кроме Цвигура, вышли. И при крыли за собой дверь. Эта их молчаливая договоренность ввела Катю в полное оцепенение. По знаку Цвигура она опустилась на диван и погрузилась в молчание. Он тоже молчал, внимательно изучая ее через очки.

— Давайте начнем сначала, — предложил врач, и Катя кивнула.

Но откуда это «сначала»? И она продолжала молчать. Потом она все же сбивчиво заговорила о событиях трех летней давности. Цвигур бесстрастно слушал ее, не перебивая и не выказывая нетерпения. Катя сделала паузу, и тогда врач задал вопрос, показавшийся ей странным:

— Какое отношение к этой истории имеет покойный директор компании «Юнико»?

— Он отец моего сына, — ответила Катя.

— Вот как? — Цвигур только слегка пошевелил бровью. Казалось — его ничто не в силах удивить. — Я слышал, все его состояние перешло в один американским детский фонд?

— Должно быть, это так. — Катя пожала плечами. Цвигур начинал ее разочаровывать. Не ожидала она, что весь его интерес крутится вокруг денег Юнина…

— Вы не могли бы дать мне координаты компании «Юнико»? Телефон, факс, номер сайта?

— Да, пожалуйста. — Катя вытащила из кармана визитную карточку Филиппа и поднялась. — А как обстоят дела у моего сына?

Она выдавила из себя этот вопрос, испытывая уже почти ненависть к Цвигуру. Ей хотелось крикнуть: «Ну нет у меня этого чертового наследства! Нет и не было!» Ей хотелось хлопнуть дверью, убежать. Но она не могла себе этого позволить.

— Мы поговорим об этом позже, — ответил Цвигур.

Кате показалось, что он целиком поглощен изучением визитной карточки. Она вышла из кабинета главного и остановилась посреди коридора. Ей необходимо было чье-то участие — слезы душили, и обида гнала прочь. Катя сбежала вниз по лестнице и увидела телефон. Дрожащим пальцем набрала номер Марата. Трубку взяла секретарша.

— Марата Борисовича нет, что-нибудь передать?

— Нет, ничего…

Катя повесила трубку и постояла некоторое время в раздумье. Затем позвонила родителям. Оказалось, что отец уже выехал к ней, чтобы побыть с Шуриком ночью. Катя спустилась на этаж ниже и села в кресло. В холле работал телевизор. Шла программа новостей. Она вдруг увидела на экране доктора Цвигура, а рядом с ним — Марата. Катя смотрела на экран исподлобья.

«…по приглашению фирмы „Интервал“ в Россию прилетел профессор Цвигур, легенда кардиологии, — вещал диктор. — Уникальные операции на сердце, сделанные доктором Цвигуром, вошли в современные учебники по медицине. К сожалению, доктор пробудет в России недолго и сможет сделать лишь несколько операций детям-сиротам, лечение которых оплатит фирма „Интервал“. Однако желающих оперироваться у Цвигура более чем достаточно. Родственники больных буквально осаждают областной кардиологический центр, где работает профессор…»

На экране проплыли кадры клиники, где сейчас сидела Катя, помещения операционных и процедурных. Потом на экране остался лишь молодой тележурналист, голос которого и звучал до сих пор за кадром.

«У нас в России уже есть врачи, работающие по методу доктора Цвигура. Люди есть, нет средств. Да и оснащение клиник существенно отстает от мировых стандартов Пользуясь случаем, хочется обратиться к господам предпринимателям…»

Больше Катя слушать не могла. Деньги, деньги.. Вечная зубная боль. Куда ни сунься — все упирается в деньги.

Катя спустилась на первый этаж, где работал буфет Она вдруг сильно захотела выпить горячего кофе с молоком — буквально ощутила вкус во рту. Усевшись за столиком, с удовольствием отхлебнула горячий напиток.

Когда доедала булочку, почувствовала, что на нес смотрят. Она оглянулась. В буфете, кроме нее, почти никого не было — двое врачей что-то жевали у стойки но они не обращали на нее никакого внимания. А ПОТОУ она увидела: в коридоре стоял парень в кожаной куртке и смотрел на нее через стеклянную дверь буфета. Убедившись, что Катя заметила его, парень кивнул ей. Кар оглянулась, пожала плечами. Тогда парень поднял ладонь и сделал неопределенное движение, подтверждая. что он обращается именно к ней.

Катя вышла из буфета.

— Здравствуйте, Катерина Ивановна.

— Здравствуйте…

Парень улыбнулся. Но улыбка ничего не добавила — парень был ей незнаком.

— Ну вот, я стою, смотрю. Вы — не вы?

— А в чем дело?

— Меня Марат Борисович за вами прислал. Велел доставить. Срочно.

Катя в раздумье посмотрела на парня. Обычно Марат сам заезжал за ней или присылал Степу. А тут она сама наделала шуму — в офис позвонила л говорила с паникой в голосе, секретарша наверняка описала в красках.

Парень, похоже, прочитал ее мысли:.

— Я у Марата Борисовича недавно работаю, вы меня, наверное, не знаете? Я — Сергей.

— Нет, не знаю. Обычно Степа меня возил.

— Степа сейчас занят, а я пока свободен, вот меня и послали.

— Понятно… — Катя взглянула на часы. К трем часам должен подъехать отец. Сейчас Шурик спал.

Сергей заметил ее жест и озабоченно добавил:

— Времени у нас в обрез, Катерина Ивановна. Через час я должен быть в офисе. Так что…

— Ну ладно, — решилась Катя. — Поехали.

В конце концов, она сама взбаламутила Марата. И ей действительно необходимо увидеть его.

Темно-синей «тойоты» у больницы не оказалось. Их ждал массивный черный «мерс». Катю это не смутило — в фирме имелось достаточно машин, и она, собственно, никогда этим особенно не интересовалась.

— Мы в офис? — уточнила она, садясь вперед, рядом с шофером.

— Марат Борисович просил дочку из школы захватить, — как бы между прочим бросил шофер.

— Тогда на Луговую, в школу, — кивнула Катя. Шофер поставил кассету последних хитов. Катя откинулась на удобную спинку сиденья и прикрыла глаза.

«У тебя есть я», — вспомнила она заклинание Марата и улыбнулась.

Он опять что-то придумал. Если Шатров решил забрать Ингу из школы среди недели, значит, намечается какое-то важное мероприятие. Возможно, он пригласил к себе на ужин Цвигура. Это было бы кстати. Может, с Маратом профессор будет более разговорчив?

Сергей курсировал по Луговой, не находя места для парковки. Школу отделял от проезжей части зеленый сквер, а единственную асфальтовую дорожку, ведущую к ней, перекрывали ворота. Здесь существовала пропускная система. Катя уже разок забирала девочку, и у нее был пропуск. Она вышла из машины и показала документ охраннику. Потом ей пришлось побеседовать по телефону с классным руководителем и вдобавок писать расписку.

Поистине Марат упрятал девочку за семь замков. Катя считала такие меры излишними. Но каждый человек вправе иметь свои причуды.

Инга несказанно обрадовалась внезапному отпуску Никогда еще Катя не видела сдержанную Ингу столь оживленной. Девочка попросилась на переднее сиденье и шофер разрешил ей. Кате пришлось сесть сзади.

— А теперь — на дачу, — вдруг объявил шофер, и Катя удивленно уставилась на него.

— На дачу? Но Марат ничего мне не говорил…

— Сюрприз… — улыбнулся Сергей и подмигнул ей в зеркальце.

Что-то мелькнуло в его взгляде странное. Это что-то мгновенно стукнуло ее изнутри и уронило каплю влаги на сухое зерно тревоги, посеянной утром. Поначалу Катя не позволяла себе придавать всему этому какое-либо значение. Музыка играла, Инга беззаботно вертела головой, глазея на мир за окном с неуемным любопытством детства Сергей вывел машину на шоссе и повел в противоположную от центра города сторону. Зерно тревоги, напитавшись влагой, разбухло и начало прорастать.

Катя молча рассуждала: школа Инги находится на окраине города, вдали от шумных улиц и детских летних лагерей, сейчас, зимой, пустующих. Делать там нечего. Но Сергей гнал машину именно туда! На дачу, в сторону Октана, нужно было выезжать совсем по другой дороге. Катя это хорошо помнила. Ну, допустим, на той дороге — ремонт… Стук, случайно возникший у Кати в груди, повторился и вскоре превратился в ритмичный набат. Кровь отхлынула от головы.

— Мы… на заправку? — Она постаралась вложить в свой вопрос максимум безмятежности, что удалось наскрести в душе на тот момент. Но вопрос прозвучал жалобно, как просьба о помиловании. Сергей молча кивнул.

— Дядя Сережа, а чья это машина? — весело прощебетала Инга, оглядываясь на попутчиков.

— Моя, — бросил Сергей.

— Я так и подумала, — важно проговорила девочка. — у папы в фирме такой машины нет. Я все машины там знаю. У дяди Степы — «Жигули», у папы — «тойота-королла», у Ильи Николаевича — джип, еще есть две «Газели», а тетю Наташу жених на «ауди» привозит. А у вас — «мерседес». Правильно?

— Умница, — кивнул Сергей и снова взглянул в зеркальце на Катю.

У той внутри все заныло, будто у нее заживо вынули что-то из внутренностей. Сомнений не оставалось — их похитили!

— Сережа, остановите, пожалуйста… мне плохо. Меня тошнит! — пробормотала она, прикрывая рот рукой. «Выведу Ингу, начну кричать, поднимем шум», — лихорадочно придумывала она. Но, взглянув в зеркальце, наткнулась на холодный взгляд шофера.

— Сиди тихо, — процедил он. Теперь он держал руль одной рукой — в другой чернел пистолет, направленный на Ингу.


Судя по оборудованию, это было что-то вроде котельной. Трубы, трубы, бесконечные трубы и какой-то равномерный неясный гул. Их заперли в комнате без окон, где под самым потолком тускло светила одинокая лампочка. Обе были настолько потрясены случившимся, что довольно долго молчали после того, как за ними захлопнулась дверь. Потом стучали, пока не заболели руки. Безрезультатно.

— Теперь мы заложники? — наконец спросила Инга, не сводя глаз с Кати.

— Не знаю.

Больше всего она сейчас боялась вопросов девочки. Ведь она, взрослый человек, своими руками отдала дочь Шатрова в лапы бандитов! Боже, какая она дура! Как она могла поверить на слово совершенно незнакомому человеку? Не зря мать вечно обвиняет ее в излишней лопоухости.

— Теперь они потребуют выкуп за нас у папы… — вслух подумала Инга. — А у него как раз сейчас напряженно с деньгами…

Катя судорожно вздохнула.

— А вы… из-за меня не согласились переехать к папе? — неожиданно спросила девочка.

Катя опешила:

— Из-за тебя? Нет. Конечно, нет. Почему ты так решила?

— Я просто так подумала… Ведь вам нравится папа?

— Нравится.

— Если из-за меня, то — женитесь. Я не против. Только когда поженитесь, заберите меня из школы. Я хочу жить дома. Обещаете?

Катя совсем растерялась. Подходящие мысли для подобной обстановочки…

— Честно говоря, Инга, я глубоко сомневаюсь, что после сегодняшнего случая твой папа захочет жениться на мне…

— Почему?

— Сама подумай. Я не должна была дать себя так провести. Вдобавок тебя так подставила… Думаю, папа будет в ярости, и это правильно. Я и сама на себя в ярости… К тому же не думаю, что в обычной школе тебе больше понравится.

— В обычной школе дети спят дома! В своей комнате! — горячо возразила Инга. — Гуляют во дворе, играют с друзьями…

Катя не успела ответить — в замке повернулся ключ, дверь открылась.

— Катерина Ивановна, на выход. — В проеме стоял Сергей, или как его там? Ухмылялся.

Девочка метнулась к Кате и вцепилась в нее.

— Я с вами!

— Я никуда не пойду без девочки, — заявила Катя. Сергей пожевал губами. Сплюнул.

— Пусть идет. Посидит в коридоре.

Они прошли через гудящее помещение, поднялись по железной лестнице на второй этаж. Впереди был длинный узкий коридор с рядом старых жестких стульев. Провожатый кивнул девочке на один из них:

— Сиди здесь!

Пнул ногой одну из дверей и подтолкнул туда Катю.

Катя дернула плечом и сверкнула глазами на провожатого.

Он усмехнулся и закрыл за ней дверь. Катя осмотрелась. Комната была небольшая, с окном. Стол, пара стульев — обыкновенная бытовка. Сзади раздался скрип двери, Катя резко обернулась, да так и застыла вполоборота: в комнату вошел Пашкин.

— Ну, здравствуй, Котенок…

Он подошел к Кате и взял ее за локти. Наклонился и поцеловал в уголок губ. Катя освободила руки и, сама от себя не ожидая, влепила ему пощечину. Он даже не дернулся. Только криво усмехнулся, и глаза его сузились, превратились в две темные щели.

— Узнаю мою любовь. Огонь! — Он вроде бы даже поощрял ее горячность.

Катя была в бешенстве. Она с силой оттолкнула попавшийся на пути стул. Пашкин засмеялся.

— Что тебе от меня нужно? — как можно спокойнее спросила она.

В коридоре сидит Инга. Нельзя терять контроль над собой.

Пашкин достал из кармана пачку ее любимых сигарет и протянул ей. Катя достала одну. Он щелкнул зажигалкой.

— От тебя мне нужно только тебя. — И сам засмеялся своему каламбуру. Свой собственный юмор он всегда ценил больше, чем чужой.

Катя поморщилась.

— А поконкретнее нельзя?

— Ну, что ж. Будет тебе и поконкретнее. Я соскучился. А ты теперь у нас дама недоступная, тебя поймать мудрено.

— Поймал, значит?

— Поймал! — Пашкин довольно засмеялся. — Как обстановочка для интимной встречи?

Он широким жестом очертил пространство бытовки.

— Не вдохновляет, — буркнула Катя, выпуская дым. Неприятнее всего — винить в ситуации некого. Она виновата сама. О Витьке она знала все. Он всегда был бандитом, и все кругом ей об этом твердили. Чего от него можно было ожидать? То, что для других являлось экстремальной ситуацией, для Пашкина было рутиной повседневности Сюда, в котельную, он вполне мог привозить особо упрямых клиентов. Когда занимался рэкетом. От этой мысли Катю слегка передернуло.

— Тебе что, понадобились деньги? — осведомилась она, наблюдая, как Пашкин играет ключами от «мерседеса». — Ты на мели?

Он пожал плечами.

— Деньги не будут лишними, — согласился он, — но, как оказалось, деньги не главное. Больше мне сейчас нужна ты.

— Зачем?

— Затем! — Пашкин посмотрел на нее зло, почти с ненавистью. Видимо, он сам был не рад, что приходится признаваться в своих слабостях.

— Только не говори мне о любви, — попросила Катя. — Не кощунствуй. У тебя всегда была уйма баб, а я тебе была нужна так… чтобы поддерживать иллюзию стабильности.

— Много ты понимаешь… — пробурчал Пашкин. — Вот бабы как раз для поддержания. А ты — это навсегда. Думаешь, я поверил, что ты меня разлюбила? В тебе просто обида говорит, поэтому ты меня отшила.

Катя внимательно посмотрела на бывшего любовника. По сути, она всегда считала его мужем. Хотела считать. Но не получалось. Он сам всегда старался держать ее на определенном расстоянии, чтобы камнем на шее не повисла.

Теперь она давно уже держала закрытой страницу их отношений. Она стала другой. Нынешняя Катя просто не смогла бы полюбить такого, как Пашкин. И ей было странно, что он думает иначе.

— Ты хочешь сказать, что устроил похищение, чтобы объясниться мне в любви? — уточнила она, бросая окурок на стол.

— Догадайся с трех раз.

Катя встала и подошла к окну. Пашкин ей не препятствовал. Из окна она увидела только ровный ковер снега и стену соснового леса. Вот и весь пейзаж. О местонахождении это говорило мало. Ясно, что за городом. Везли, их сюда по трассе, а затем немного — лесом. Потом ехали вдоль сплошного деревянного забора и подвезли прямо к этому кирпичному сараю с трубой. Но раз есть котельная, то рядом должны быть жилые помещения. Скорее всего это летний детский лагерь, зимой пустующий или служащий базой отдыха для таких, как Пашкин.

— Зачем ты притащил сюда девочку? — Катя повернулась к нему лицом. — Неужели ты не мог организовать нашу встречу, если она тебе так нужна, как-то по-человечески?

— С тобой по-человечески не получается.

Катя негодовала. Она поймала себя на мысли, что хочет кричать, кидать стулья, треснуть Пашкина по голове чем-нибудь тяжелым. Если бы она оказалась одна в этом плену, вероятно, она дала бы выход своим эмоциям. Но в коридоре сидел перепуганный ребенок.

— Отвези девочку назад в школу, а потом спокойно поговорим, — примирительным тоном предложила Катя.

— Может быть… — протянул Пашкин, помолчав. — Но сначала ты честно ответишь на один вопрос.

— Я тебя слушаю, — кивнула Катя.

Пашкин прошелся по комнате, словно собираясь с духом. В его облике скользнуло что-то. похожее на волнение. Или Кате это померещилось?

— Это… мой ребенок?

Пашкин не смотрел на Катю. Он уставился куда-то в угол. Зато она распахнула на него глаза, не в силах произнести ни слова.

— Как тебе такое могло прийти в голову? — отшатнулась она. Поставить белокурого Шурика рядом с Пашкиным? Не хватало, чтобы Шурику угрожала подобного рода опасность! Он и так висит между жизнью и смертью! Между Славкой и ею, Катей! Но Катя всегда была сильнее Славки. Она не отдаст Шурика ни мертвому Славке, ни живому Пашкину! Никому.

— Это мое дело, — отрезал Пашкин, и Катя увидела, как желваки на его скулах заходили ходуном. — Я тебя серьезно спрашиваю: это мой ребенок?

Катя медленно покачала головой.

В эту минуту Пашкин показался ей жалким и даже смешным. Она всего лишь отрицательно покачала головой, а он вздрогнул так, как если бы она крикнула.


Содержание 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

 

 
  
   

© erLIB.com 2006-2012 контакт -erlib@erlib.com
Хостинг предоставлен erDomain.com
Партнеры: Cкачать книги     книги для iphone
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. erLib.com предоставляет авторам сервис по публикации произведений на основании издательского договора. Ответственность за содержание произведений несут их авторы